А ТЫ, СУКА, ЧТО ДЕЛАЛ 19 АВГУСТА?

Ну вот, дорогие друзья, — не успели мы отвертеться, очухаться, осуществиться, как уж десять лет оттикало с того самого 19 августа 1991 года.

Много это? Мало? Если собираетесь жить сто лет — не очень. Если как вечный жид — вообще мгновение. А для меня — срок немалый, почти половина сознательной жизни.

Пройдет еще несколько дней, и осенью того самого 1991 года вопрос о 19 августа и последующих днях станет главным паролем для «своих». Как для манихеев весь мир разделен на Добро и Зло, на белых лебедей и черные танки, так и для многих московских евроглазых КСПшников бывшие сожители по «этой стране» разделятся на «тех кто», и «тех кто не».

Тот памятный день я, как и каждое лето, провел на Украине. С одной приятельницей, которую я не любил, мы арендовали на какой-то лодочной станции лодку и долго плыли по теченью рек. Мы прыгали в воду на самой середине, мы расплетали под водой косы-водоросли, мы ели бутерброды с вареной колбасой, которая, возможно, была алхимической квитнэссенцией позднесоветского ощущения Вечности, и запивали пенным апофеозом отечественной гастрономии — колючим лимонадом (а на Украине раньше почему-то называли: «ситро») «Буратино».

Мы рвали желтые речные кувшинки и нюхали, наклонясь к воде, большую лилию. Но срывать ее не стали — она была одна на всей речке — пускай растет, к тому же — в Красной Книге СССР. Кто бы знал, что дни этого государства прискорбно сочтены…

Когда сказали, что в Москве будут военные патрули, я ликовал. Думал: как же это здорово — провожать девушку по ночной Москве, а вокруг — люди в камуфляже, с автоматами и собаками! А провожать у меня тогда было много кого — пожалуй, как никогда после.

Леонид Кравчук, будущий герой Бело-Вежских банных застолий, сначала даже поддержал ГКЧП — не из-за идей, конечно, а из-за трусости. Типа: хохол не соврет, да и правды не скажет — и прямо не поддержит, да и не осудит. Пожует всенародно по телевизору кашки гречневой, помычит, прикинется бараном, ну да и всё. Теперь он, говорят, книгу написал о том, как боролся с «коммунистическими рецидивами» — еще и денег, сволочь, заработает!

Мы уже всё знали и, кажется, почти всё понимали. Посему и аз велегрешный, не скрывая радости, высказывал опасения: мол, всё несерьезно, всё понарошку, гадина (т.е. Горбачев), конечно, кинет, а новая гидра (это уже потом, двумя годами спустя, его назовут охуЕльцин, причем букву «Е» будут рисовать как гитлеровскую свастику; газета «Завтра» наречет этого строителя самого большого в Солнечной системе обкома КПСС не иначе как «ЕБН») — задавит, размозжит, везде прорвется. Говорил Басаев в 1996 году: мол, приедет ЕБН в Грозный — я его ракетой «Земля — земля» накрою. Наивный! Да чтоб ЕБНа замочить, надо — почти как на отца его духовного — не то что серебряную пулю — серебряную ракету! А откуда в Чечено-Ичкерии столько технического серебра?

Но 19 августа мне хотелось быть членом ГКЧП и первым делом — упрятать куда подальше этих невнятных казлов с трясущимися руками. Ну а вторым, разумеется, арестовать Ельцина, а Горбачеву одеть на лицо и на лысину железную маску и навсегда заточить в Форосе…

С самого утра звоню одной даме — главному редактору местной областной молодежной газеты «Комсомолець ***щини», NN, к которой был деловой разговор. (Боже, где она сейчас? Я забыл даже, как ее зовут…) «Та Ви що, — говорит она, — Сьогодні зранку я дзвонила до Москви — там ТАНКИ на вулицях! ТАНКИ! Боже мій! А Олександр Миколайович Яковлєв сказав, що нас чекає диктатура!» — «Дура, — думаю, — Живет здесь, в провинции, а такая же дура, как и наши московские…»

Ну а с Яковлевым, разумеется, когда-нибудь разберутся. Не на этом свете, так на том. Конвой из молодых людей с хвостами, рогами и копытами. С соответствующим оборудованием (ну, к примеру, медный казан с жидкой смолой, дыба, сковородка, нагретая градусов так до полутора тысяч по Цельсию. «К перу, — говорит этот канадский демократ, — тянет, к внукам тянет». Тянись-тянись, Циркуль!..).

Это уже потом некрофила Александра Невзорова, вещающего в своих «666 секундах» в духе: «раздертые в кровь мальчишечьи попки» или «ондатры доедали мертвеца», в очередной раз выкинут с работы за то, что он с горением неофита покажет конспирологическую питерскую масоноподобную газетку, где, если смотреть на просвет, за пару месяцев до 19 августа в египетских пирамидках и тайных цифирях зашифровано всё, что должно произойти. Единственно радует: среди моих немалочисленных друзей не было ни одного Ебелдоса (Ельцин — Белый дом — Свобода). Уж лучше в провинции, пусть даже не у моря, на лодочной станции смотреть по телевизору «Лебединое озеро», чем ждать, пока жаждущие Крови КСПшники с лицом Гастгаповича столкнут тебя под танк и закусят твоими размазанными по асфальту мозгами…

А потом Украина провозгласила независимость. Но никакой независимости она, разумеется, не обрела, никаким самостоятельным государством не стала. Жаль, конечно, — резервы развития были обширны... Но то ли украинцы созданы для какой-то сокровенной глобальной миссии, и одномерность этнонационализма чужда этому просветленному народу, то ли мы — вообще темное сообщество недолюдей без каких бы то ни было помыслов, которым всё высокое и идеальное глубоко параллельно…

Было понятно, что наша прекрасная, «замріяна» Советская Украина, придуманная Олесем Гончаром и Платоном Майбородой, улетает нахрен, и больше никогда оттуда не вернется. Вместе с распадом СССР исчезла и УССР — странная и абсурдная, как всё советское, она строилась на совершенно уникальном ощущении бытия. Для меня она имела не только вкус и цвет, но даже запах. «Знову цвітуть каштани, / Хвиля дніпровська б’є — / Молодість мила, / Ти щастя моє…» Для кого теперь цветут все эти каштаны? Куда уехала молодость?..

За последние 10 лет Украина превратилась в черную дыру. Божественное вдохновение перестало посещать украинских поэтов, откровения человеческого духа решили искать себе иную территорию для воплощения. Теперь не осталось даже пирамидальных «тополь» — а ведь именно эти величественные деревья, которые живут очень недолго и нуждаются, как и живущие в их ветвях птицы Фениксы, в постоянном обновлении, создавали неповторимость украинского ландшафта. Создавали, пока Советская власть выделяла по рублю на новый саженец…

В 1991 году мне, как и вам, было на 10 лет меньше, и, казалось, всё вокруг еще образуется, состоится, осуществится! Казалось, мы, молодое мясо, молодая витальная энергия, молодой дух, еще воплотим свой образ Революции, еще осуществим какой-то глобальный прорыв к иным, трансцендентным ценностям, все еще увидят тотальную войну без напалма! Это Россия — Мать-сыра-земля, а Украина — именно Огненная земля! Земля с пылающими небесами! И это знают не только архангелы и жертвы Чернобыля, это знают все украинцы, даже если не знают, что знают…

Прошло 10 лет. Я еще не постарел, но и не сказать, чтобы помолодел. Я не стал нефтяным магнатом, не стал владельцем хотя бы минимального медийного ресурса, не стал бюргером или «средним» классом. Не сделал карьеры.

Но, перебирая цветник духовный, пребывая в поисках невечернего света, я узрел то, чего точно никогда не поймут все эти евроглазые КСПшники-Ебелдосы: наша энтелехия, наша метаисторическая осуществленность — вовсе не в 1991 году, она где-то радикально впереди. Я даже знаю — где именно. Но не берусь вам поведать — столь велико мое оцепенение, столь величественно-ужасна и непередаваема картина увиденного!..

 

Искренне Ваш,

А…

 

19—24.08; 1.09.2001.

Опубліковано в "Досьє" (http://dosye.bigmir.net)